Прибавка на выживание: почему рост прожиточного минимума не делает людей богаче

Прибавка на выживание: почему рост прожиточного минимума не делает людей богаче

Фото сгенерировано нейросетью

Повышение прожиточного минимума традиционно сопровождается ростом социальных выплат. Означает ли это, что пенсионеры и малоимущие действительно станут жить лучше, или прибавка лишь поможет им догнать постоянно растущие цены, АБН24 выяснило у финансиста Олеси Ортман.

Повышение прожиточного минимума в 2027 году приведет к увеличению ряда социальных выплат: пособий для малоимущих, единого пособия на детей, ежемесячных выплат из материнского капитала и социальных доплат к пенсиям по старости. Однако ежегодная индексация не обязательно означает, что материальное положение получателей поддержки действительно улучшается. По сути, государство повышает выплаты вслед за ростом цен, но это не всегда позволяет людям позволить себе больше. В результате прожиточный минимум рискует превратиться из ориентира минимального благосостояния в показатель, который лишь помогает не отставать от инфляции.

«Такая ситуация во многом обусловлена изменением методики расчета. До 2026 года прожиточный минимум определялся исходя из 44,2% медианного дохода населения, то есть косвенно учитывал изменение уровня жизни общества. С 2026 года его величина рассчитывается с учетом прогнозной инфляции. В результате показатель фактически привязан к динамике цен, а не к тому, насколько меняется благосостояние граждан. Ежегодное повышение становится скорее компенсацией уже произошедшего подорожания, чем реальным шагом к улучшению качества жизни. Возникает и асимметрия между социальными гарантиями и оплатой труда. Минимальный размер оплаты труда с 2025 года привязан к медианной заработной плате, то есть учитывает динамику доходов работающего населения. Прожиточный минимум при этом ориентируется преимущественно на инфляцию. Получается, что минимальная зарплата в определенной степени следует за изменением экономического положения общества, тогда как социальный минимум лишь пытается сохранить прежнюю покупательную способность. Поэтому человек, чей доход находится на уровне прожиточного минимума или немного выше, после очередной индексации зачастую остается практически в том же финансовом положении», – пояснила спикер.

При этом, по словам эксперта, сам прожиточный минимум сегодня скорее соответствует бюджету для выживания, чем достойной жизни. В расчет принимаются основные расходы на питание, одежду, коммунальные услуги, транспорт и обязательные платежи. Однако отдых, образование, культурный досуг, хобби и накопления практически не учитываются. Между тем именно такие возможности позволяют человеку не просто удовлетворять базовые потребности, но и развиваться, поддерживать социальные связи и планировать будущее. Семья из трех человек, располагающая доходом в размере двух прожиточных минимумов на каждого, может обеспечить основные нужды, но рассчитывать на полноценный досуг, дополнительные занятия для детей или формирование сбережений ей будет сложно.

«Особенно уязвимыми оказываются одинокие пенсионеры. В отличие от семей, они не могут распределить постоянные расходы между несколькими членами домохозяйства: коммунальные платежи, транспорт и лекарства приходится оплачивать из одного источника дохода. В 2026 году федеральный прожиточный минимум пенсионера составляет 16 288 рублей, тогда как минимальная страховая пенсия при наличии 30 пенсионных баллов оценивается примерно в 14 287 рублей. Даже с учетом социальной доплаты до установленного минимума финансовые возможности пожилого человека остаются ограниченными, особенно если значительная часть дохода уходит на лекарства и оплату жилья. Разрыв между расчетными показателями и реальностью проявляется в том, что некоторые пожилые люди вынуждены экономить даже на продуктах питания. Это показывает, что формально установленный минимум не всегда покрывает базовые потребности. Проблема заключается в том, что нормативная модель не в полной мере отражает реальную структуру расходов пенсионеров, для которых лекарства, коммунальные услуги и транспорт могут занимать значительную часть бюджета», – подчеркнула Ортман.

Еще одна причина сохранения бедности — различия между домохозяйствами и регионами. Одиноко проживающий пенсионер с той же пенсией, что и человек в супружеской паре, может находиться в гораздо более сложном положении: все постоянные расходы ложатся на одного человека. Существенное значение имеет и место проживания. Например, в Москве неработающим пенсионерам с регистрацией продолжительностью не менее десяти лет предусмотрена доплата до городского социального стандарта, который в 2026 году составляет 27 401 рубль. Кроме того, жители столицы пользуются бесплатным проездом и могут участвовать в программах проекта «Московское долголетие», включающих экскурсии, спортивные занятия и другие мероприятия. В регионах подобные возможности зачастую значительно ограниченнее. Таким образом, качество жизни пожилых людей зависит не только от размера пенсии, но и от дополнительных мер поддержки, доступных в конкретном городе.

«Отдельная проблема — так называемая ловушка бедности, возникающая из-за порогового принципа предоставления социальной помощи. Если семья начинает зарабатывать немного больше установленного уровня, она может потерять право на отдельные льготы, субсидии на оплату жилищно-коммунальных услуг или адресную поддержку. В результате формальный рост дохода на несколько сотен рублей не обязательно улучшает положение домохозяйства: сокращение других выплат может полностью нивелировать прибавку. Наконец, индексация не всегда компенсирует реальную инфляцию для малообеспеченных граждан. Их расходы существенно отличаются от среднестатистических: особенно важны продукты питания, лекарства, коммунальные услуги и транспорт. Если эти категории дорожают быстрее общей потребительской корзины, даже повышение пособий и пенсий не позволяет сохранить прежнюю покупательную способность», – резюмировала финансист.

Поэтому повышение прожиточного минимума и связанных с ним социальных выплат решает прежде всего задачу смягчения последствий инфляции, но не гарантирует сокращения бедности. Чтобы показатель действительно отражал минимальный уровень благосостояния, необходимо учитывать не только динамику цен, но и изменение доходов населения. В частности, возвращение к привязке прожиточного минимума к медианному доходу позволило бы учитывать общую динамику уровня жизни. Кроме того, требуется пересмотреть структуру расходов, заложенных в расчет показателя, уделив больше внимания реальным затратам семей с детьми и пожилых людей на лекарства, жилье и транспорт.