Сегодня бизнес откладывает покупку оборудования и запуск новых проектов, чтобы не рисковать деньгами. Завтра за это могут заплатить потребители — через более дорогие товары, медленное обновление услуг и сокращение возможностей выбора. Почему компании предпочитают переждать сложные времена и чем обернется для рынка такая осторожность, АБН24 выяснило у экспертов.
Российский бизнес пересматривает инвестиционные планы на фоне высокой стоимости заемного финансирования, неопределенности спроса и нехватки свободных средств. Вместо расширения производства, выхода в новые регионы и масштабной модернизации компании все чаще выбирают проекты с быстрой окупаемостью, сокращением издержек и предсказуемым денежным потоком. По данным Росстата, в 2025 году инвестиции в основной капитал снизились на 2,3% — впервые с 2020 года. В первом квартале 2026 года падение ускорилось до 14,3% год к году, во втором замедлилось до 6,6%, а по итогам полугодия составило 9,9%. Спад продолжается пятый квартал подряд. При этом снижение ключевой ставки до 14% не сделало заемные деньги доступными для большинства предприятий: стоимость корпоративного кредита по-прежнему может существенно превышать ожидаемую доходность инвестиционного проекта.
«Происходящее правильнее рассматривать не как полный отказ от развития, а как смену инвестиционной стратегии. Бизнес переходит от расширения к точечным вложениям, эффективность которых можно просчитать заранее. Первыми под пересмотр попадают проекты с длительным горизонтом окупаемости: строительство новых мощностей, выход в другие регионы и комплексное обновление производства. Изменения заметны и в структуре инвестиций: доля машин, оборудования и транспорта сократилась за год с 35,6% до 33,1%. Это означает, что компании осторожнее подходят к вложениям, которые должны обеспечивать будущий рост производительности», – пояснила доцент кафедры информационных технологий факультета информационных технологий и анализа больших данных Финансового университета при Правительстве РФ Юлия Бузыкова.
Одной из главных причин инвестиционной паузы остается стоимость капитала. По данным ФНС, средняя рентабельность проданных товаров и услуг в 2025 году составляла 10,9%. При этом кредиты для бизнеса могут обходиться в 18% годовых и дороже. В таких условиях даже перспективный проект теряет экономический смысл, если ожидаемая доходность не покрывает расходы на финансирование. Предприниматель Илья Кутнюк отмечает, что при ключевой ставке 14% компаниям приходится сначала обеспечивать сохранность денежного потока, ликвидности и текущей доли рынка и только затем думать о расширении. Если инвестиции обещают доходность на уровне 15–17%, а заемные средства стоят сопоставимо или дороже, значительная часть потенциальной прибыли уходит на обслуживание долга. При этом собственник продолжает нести операционные риски, отвечать за спрос и соблюдать сроки реализации проекта.
«Высокая стоимость финансирования заставляет компании оценивать не только потенциальную прибыльность вложений, но и их влияние на текущую ликвидность, долговую нагрузку и финансовую устойчивость. Теперь недостаточно предположить, что новый проект будет прибыльным в перспективе: необходимо понимать, за счет каких поступлений компания сможет обслуживать обязательства и выдержит ли финансовая модель снижение выручки, рост расходов или задержку запуска. Поэтому бизнес все чаще делит инвестиционные программы на этапы, отбирает наиболее значимые проекты и направляет средства туда, где результат можно получить быстрее и с меньшими рисками», – добавил генеральный директор АО «НИРУМ» Валерий Зоткин.
При этом дело не только в дорогих кредитах. Генеральный директор ООО «Кономика» Светлана Васина, считает, что не менее серьезным ограничением стала неопределенность. Платежеспособный спрос сжимается, у компаний остается меньше свободных денег, а собственники не могут уверенно прогнозировать сроки окупаемости вложений. В результате даже при наличии потенциально интересных возможностей бизнес предпочитает отложить решение, поскольку не понимает, насколько устойчивым окажется спрос на продукцию или услуги в ближайшие годы.
«Дополнительную проблему создает просроченная дебиторская задолженность. Деньги, которые могли бы пойти на модернизацию или расширение, остаются у покупателей и заказчиков. Чтобы покрыть текущие расходы при задержке платежей, компании вынуждены привлекать дорогие кредиты, а на инвестиции не хватает ни собственных, ни заемных средств. По моим наблюдениям нередко за помощью обращается средний бизнес с выручкой до 2,5 млрд рублей, у которого к моменту продажи просроченной дебиторской задолженности уже накапливаются долги по зарплате, налогам и перед поставщиками. В таких случаях вопрос стоит не о развитии, а о том, чем расплачиваться по текущим обязательствам», – подчеркнула спикер.
В пример Васина приводит транспортную компанию с выручкой около 650 млн рублей, на балансе которой находилось 156 млн рублей просроченного долга крупного дорожно-строительного заказчика. Когда заказчик перестал выходить на связь, компании понадобились деньги на демобилизацию техники и уплату налогов. После продажи права требования она получила 116 млн рублей — сумму, эквивалентную примерно 18% годовой выручки, которая до этого оставалась замороженной. По мнению эксперта, перед тем как отказываться от модернизации или брать новый кредит, предпринимателям стоит оценить возможности возврата средств из дебиторской задолженности. Продажа требования или получение финансирования под его залог позволяют пополнить оборотный капитал без привлечения дополнительного долга.
«Изменение инвестиционного поведения заметно и по спросу на производственное оборудование. По данным Росстата инвестиции в основной капитал в первом полугодии 2026 года сократились на 9,9% в сопоставимых ценах. Одновременно, по данным поисковых запросов в «Яндексе», с января по сентябрь 2026 года интерес к фразе «кредит на оборудование» снизился на 27% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, а к запросу «лизинг оборудования» — на 25%. Летом снижение продолжилось: в июле–сентябре число запросов о кредите на оборудование было на 31% ниже прошлогоднего уровня, о лизинге — на 24%», – добавил основатель и управляющий партнер аналитической компании ДОВОД Никита Малов.
При этом денежный объем лизинга, по данным «Эксперт РА», за первое полугодие вырос на 5%, тогда как число договоров по стране, согласно Федресурсу, сократилось на 5%. По оценке Малова, это может указывать на то, что крупные сделки продолжают заключать компании, располагающие достаточными ресурсами, но число предприятий, готовых обновлять оборудование, уменьшается. В первую очередь откладываются покупки, без которых производство способно проработать еще год: установка новой линии, открытие второго цеха или расширение географии присутствия. Если станок вышел из строя, его приходится менять независимо от стоимости кредита. Но если оборудование приобретается ради будущего роста заказов, решение становится гораздо сложнее.
«Дорогие кредиты не остановили инвестиции полностью, но изменили подход к выбору проектов. В строительстве и недвижимости компании чаще откладывают новое строительство и выход в другие регионы из-за длительных сроков окупаемости, неопределенности с земельными участками и разрешительной документацией. Вместо возведения объектов с нуля инвесторы могут выбирать реконструкцию и редевелопмент, позволяющие сократить инвестиционный цикл. В коммерческой и курортной недвижимости некоторые проекты уже сложно реализовать с расчетом на банковское финансирование, поэтому компании рассматривают собственный капитал, партнерские вложения и государственно-частное партнерство, а крупные проекты разделяют на очереди», – поделилась архитектор-градостроитель Наталия Брайловская.
Однако модернизация и цифровизация не обязательно становятся первыми жертвами сокращения инвестиционных бюджетов. Напротив, компании сохраняют вложения, которые помогают уменьшить себестоимость, повысить производительность или сократить потребность в персонале. Бузыкова отмечает, что инвестиции в информационные технологии и связь также сократились, но спрос на решения с коротким циклом окупаемости — аналитику данных и роботизацию рутинных операций — сохраняется. При дефиците кадров и дорогом финансировании такие инструменты позволяют экономить на текущих расходах, даже если не обеспечивают немедленного роста выручки. Зоткин также подчеркивает, что определяющим фактором становится не само направление инвестиций, а его экономическая эффективность. Компания может отказаться от масштабного расширения, но продолжить обновление технологий, если оно позволяет снизить себестоимость или ускорить оборачиваемость капитала. Критерием отбора становится способность проекта поддерживать устойчивость бизнеса, а не просто создавать возможности для дальнейшего роста.
«В недвижимости аналогичную задачу решают с помощью технологий, сокращающих сроки реализации. В пример можно привести модульные дома, которые позволяют быстрее вводить объекты. Однако подобные решения не отменяют необходимости обновлять основные фонды. Если предприятие продолжает работать на устаревшем оборудовании, расходы на обслуживание и ремонт со временем растут, а производительность снижается», – добавила Брайловская.
Как отмечает Кутнюк, сегодня компания может сэкономить, отложив покупку новой линии, но через несколько лет столкнуться с увеличением себестоимости и технологическим отставанием. Проблема особенно актуальна для капиталоемких отраслей с длинным инвестиционным циклом. Бузыкова относит к наиболее уязвимым направлениям строительство, машиностроение, металлургию и деревообработку. Кутнюк также выделяет промышленность, девелопмент, логистику, сельское хозяйство и гостиничный бизнес. В этих сферах значительные вложения требуются задолго до того, как проект начинает приносить денежный поток. Малов отдельно обращает внимание на машиностроение и производство строительных материалов, где последствия инвестиционной паузы могут проявляться с задержкой: сначала оборудование продолжает работать, затем увеличиваются простои и расходы на ремонт, а предприятие теряет часть выпуска именно в тот момент, когда спрос начинает восстанавливаться.
«Риски выходят за пределы отдельных компаний. За январь–июль 2026 года число убыточных отраслей увеличилось с трех до одиннадцати, а совокупная прибыль бизнеса за вычетом убытков сократилась на 16%. В таких условиях собственные средства для инвестиций становятся ограниченнее, а зависимость от внешнего финансирования — чувствительнее. Доля банковских кредитов в источниках инвестиций за год выросла с 14,3% до 15,8%, тогда как возможности финансировать развитие за счет собственных средств сокращаются вместе с прибылью», – пояснила Бузыкова.
Для регионов инвестиционная пауза может иметь дополнительные последствия. Особенно уязвимы моногорода и промышленные территории, где занятость во многом зависит от одного крупного предприятия. Брайловская указывает, что отложенные проекты в строительстве и инфраструктуре влияют не только на объем инвестиций, но и на развитие территорий. Если вслед за новым жилым или коммерческим комплексом должны появиться школы, поликлиники, дороги и общественные пространства, перенос проекта означает отсрочку создания рабочих мест и улучшения городской среды на годы.
При этом эксперты не считают ситуацию одинаковой для всего рынка. Зоткин подчеркивает, что компании с устойчивым денежным потоком, собственными ресурсами и невысокой долговой нагрузкой могут продолжать инвестировать даже при высокой стоимости кредитов. Кутнюк также отмечает, что речь идет не о полной остановке инвестиционной активности, а о более жестком отборе проектов. По его словам, Банк России сообщал об умеренном восстановлении инвестиционной активности предприятий во втором квартале 2026 года после спада в начале года, хотя оценки бизнес-климата к сентябрю оставались отрицательными. Главный вопрос для бизнеса сегодня заключается не в том, стоит ли развиваться вообще, а в том, какие вложения компания способна выдержать без угрозы финансовой устойчивости. Одни предприятия откладывают расширение, другие ищут способы вернуть замороженные в дебиторской задолженности средства, третьи переходят к поэтапному финансированию или выбирают проекты, позволяющие быстро сократить издержки. Но длительная инвестиционная пауза создает отложенную угрозу: сохранение ликвидности сегодня может обернуться изношенным оборудованием, снижением производительности и потерей конкурентоспособности завтра. Возвращение бизнеса к стратегии расширения будет зависеть не только от дальнейшего снижения ставок, но и от восстановления спроса, предсказуемости денежных потоков и появления у компаний ресурсов для долгосрочных вложений.
